В новой книге Сергей Минаев возвращается к манере своего культового романа «Духless». Только сейчас его главный герой Андрей Миркин — классический представитель поколения двадцатипятилетних жителей российских мегаполисов. Он светский журналист, активный тусовщик и ловелас. Андрей одновременно крутит два романа, ловко манипулируя девушками. Они ищут любви — он ищет развлечений в интерьерах московских клубов, ресторанов, офисов и спален. Но однажды все вокруг начинает рушиться и жизнь, казавшаяся такой яркой и успешной, внезапно превращается в триллер.

А главная героиня книги — Любовь. Она может простить все. Или почти все. Когда же Любовь мстит, она не задумывается о последствиях. Как женщина, которую однажды предал возлюбленный…

От себя
По сравнению с предыдущей невыразительной, со слабым языком и каким-то заказным характером книгой «Media Sapiens. Повесть о третьем сроке» данное произведение выглядит намного солиднее. Прекрасно, что автор смог вырасти за это время.

Читается на одном дыхании, Москва и люди очень узнаваемы. Вот только к концу я начал бояться, как же развяжет автор узел, так крепко закрученный к финалу. Боялся банальных, сладких, невыразительных последних слов. Ан нет, Минаев выкрутился и порадовал, молодца!

p.s: на момент прочтения в сети не было нормального источника книги, только защищенный pdf, переводил в другие форматы сам, не совсем хорошо, но читать можно.

И надо всем этим доминирует ГЛАВНЫЙ запах. Он везде: у барной стойки, в складках скатертей на столах, в волосах сидящих здесь девушек, в папках меню. Им пахнут официанты, посетители и праздношатающиеся гости столицы. Это запах свежеотпечатанных стодолларовых купюр. Здесь повсюду пахнет деньгами! Масква!»

Телки любят фантазировать. Им не нужна правда, им нужна красивая история. Нужно больше фантазировать, понимаешь? Лена хочет выйти замуж за молодого симпатичного менеджера и уехать с ним в Америку — я дарю ей мечту. Рита хочет спать с известным промоутером — welcome! Все хотят игры и страсти. Я страстно играю, чувак.»

Когда мне говорят: «Год 2002-й», я вспоминаю Машу и Кристину, юных выпускниц истфака МГУ, с которыми я параллельно крутил в то время роман. 2003-й — безумный роман с Ольгой, 2004-й, 2005-й — это… беспорядочные годы, одним словом. 2006-й — Жанна, Юля и Катрин, клубный угар, мультинациональные корпорации и журналистика, конец 2006-го и 2007-й — Рита и Лена, модельный бизнес и снова корпорации. Женщины — это моя карьера, моя поэзия, мои университеты, что ли… Нет, конечно, я никогда не был жиголо. Просто через женщин узнавал жизнь, разные социальные слои, разные бизнесы, тусовки. Они вели меня вперед, я ориентировался в этом мире по вспышкам страстей не хуже, чем по маякам. Мне все время их не хватало, я постоянно кого-то очаровывал, в кого-то влюблялся, кого-то влюблял в себя, кого-то завоевывал. А завоевав, немедленно начинал борьбу за собственную свободу. Такой вот замкнутый круг. Сейчас я понимаю, что мы все-таки любим друг друга взаимно — мир девушек и Андрей Миркин. Я полигамен и быстро пресыщаем, они — жуткие собственницы и ненасытные животные.»

Только если раньше она катила за шутку, то сейчас раздражает. Я закрываю глаза. Интересно, как так получается? Почему все фишки, ужимки, присказки или движения, характерные для девушки, с которой ты живешь, раньше казались тебе милыми, а сейчас выглядят нелепыми и раздражают? Почему со временем тебя бесят все детали, в которые ты когда-то влюблялся?»

Позвоню, скажу, что весь день на стройке с партнерами по клубу. «А почему не отвечаешь на звонки? Что неудобно? Эсэмэс отправить неудобно?». Не слышал, типа, у меня же стройка… какая-то туфта получается… хотя?

На кухне достаю из шкафа миксер, ни разу не использовавшуюся мясорубку и блендер с треснутой колбой. Включаю в розетку поочередно каждый прибор, пытаясь понять, какой из них звучит ближе к той херне, которой стены сверлят. Лучше всех визжит блендер-инвалид. Но этого мало. В итоге включаю все три девайса одновременно, и получается реально строительная какофония. Как в клипе «Satisfaction» Benassi. Только телок не хватает с этими машинками… как они называются-то? Сверла? Нет, не сверла. Кстати, надо бы выяснить, что на стройке используется, а то запалиться недолго. Лезу в Интернет, выясняю, что эти хреновины называются перфораторы. Перфораторы, гы-гы-гы!

Я врубаю свои «перфораторы», закуриваю, открываю окно на кухне, чтобы добавить до кучи шум от проезжающих машин, и набираю Риткин номер.»

Понятно, что все девушки, считающие себя постоянными, в какой-то момент принимаются о6суждать недостаток секса. Это у них типа заигрываний: «Мы с тобой скатываемся к семейному сексу». Или: «Наш секс напоминает секс пожилой супружеской четы». Чистые кривляния. Если тебе, дорогуша, хотелось бы разнузданного секса, ты бы говорила о ночных тусовках, а не о свадьбе. Вот парадокс, да? Сначала стремится всеми силами стать этой самой супружеской четой, чтобы потом упоминать это словосочетание применительно к скудному сексу!»

Представляете: ты строишь карьеру, лижешь задницы придуркам из центрального офиса, выгуливаешь их по клубам, чтобы они подтвердили твою лояльность компании и написали правильный report, тратишь свое здоровье бессонными ночами, а потом твоя, типа, девушка еще и выговаривает тебе за это! Fuck, а не для вашей с ней совместной жизни ты крутишься, как сраная белка, а? А потом это никто не ценит. Да что там не ценит, еще и ерничает по этому поводу!»

Телки просто объявили мне войну, не иначе. Одна упрекает в несерьезности, другая — в том, что ей не хватает секса. И за всеми этими прогонами кроется хищная суть обеих подруг — алчность собственниц. Представляю, что начнется, согласись я жить с Риткой или жениться на Ленке. Дойдет до ежедневных почасовых отчетов: где я, с кем, что ем, что пью, почему пью и так далее. Приход домой на час позже — срок, появление дома под утро — расстрел. Это просто геноцид! Тридцать седьмой год! ГУЛАГ! Дахау! Контрацептивный лагерь! То есть концентрационный… конечно, концентрационный… С ними с ума сойдешь.»

Она молодая, хорошая, у нее еще есть шанс. Главное — не испортить. Ты молодой еще, ты ничего не понимаешь. Береги любовь, если она есть. Не говори о ней никому. Спрячь за пазуху. Держи все в тайне, всем ври, рассказывай, что ты такой же ублюдок, как и остальные. Иначе они разорвут твои чувства. Растащат, превратят в свое обычное блядство. ИХ ВЫВОРАЧИВАЕТ, ЕСЛИ КТО-ТО НЕ ПОХОЖ НА НИХ! Им страшно становится оттого, что они когда-то были другими, но все просрали… беги… беги отсюда. Бери ее и беги…»