Роман «Женщины» написан Ч.Буковски на волне популярности и содержит массу фирменных «фишек» Буковски: самоиронию, обилие сексуальных сцен, энергию сюжета. Герою книги 50 лет и зовут его Генри Чинаски; он является несомненным альтер-эго автора. Роман представляет собой череду более чем откровенных сексуальных сцен, которые объединены главным — бесконечной любовью героя к своим женщинам, любованием ими и грубовато-искренним восхищением.

От себя
Спустя несколько лет после романа «Почтамт» Буковски пишет его продолжение. Теперь главный герой уже не работник почты, а известный писатель; основным стержнем книги уже является не сюжет, а многочисленные женщины в жизни героя. Пытаясь разобраться в феномене женщины как таковой, Буковский описывает подробно и красочно не только свои душевные переживания, но и подробности почти каждого полового акта.

Как всегда грубо, с ненормативной лексикой, но при этом неуловимо красивое и правдивое повествование. Читателям с нежным восприятием мира не рекомендуется!

Когда я вернулся, Лидия сидела в кресле. Лицо ее было темно.

– Тебя долго не было. Посмотри мне в глаза. Ты ебал ее, правда?
– Нет, неправда.
– Тебя ужасно долго не было. Смотри, она поцарапала тебе лицо!
– Говорю тебе, ничего не произошло.
– Сними рубашку. Я хочу посмотреть на твою спину.
– Ох, кончай это говно, Лидия.
– Снимай рубашку и майку.

Я снял. Она зашла мне за спину.

– Что это за царапина у тебя на спине?
– Какая еще царапина?
– Вот здесь, длинная… женским ногтем.
– Если она там есть, значит, ее ты провела…
– Хорошо. Я знаю, как можно проверить.
– Как?
– Марш в постель.
– Хоро-шо!

Экзамен я выдержал, но после подумал: а как мужчине проверить женщину на верность? Несправедливо, а?»

Когда я кончал, то чувствовал, что кончаю перед лицом всего пристойного, белая сперма каплет на головы и души моих умерших родителей. Если б я родился женщиной, то наверняка стал бы проституткой. Коль скоро я родился мужчиной, я желал женщин постоянно – чем ниже, тем лучше. Однако женщины – хорошие женщины – пугали меня, поскольку, в конечном итоге, требовали себе всю душу, а то, что от меня еще оставалось, я хотел сберечь. В основном, я желал проституток, бабья попроще, ибо они беспощадны и жёстки, и не требуют ничего личного. Когда они уходят, я ничего не теряю. И в то же время я жаждал нежной, доброй женщины, невзирая на ошеломительную цену. Пропал, как ни крути.

Сильный мужик отказался бы и от тех, и от этих. Я сильным не был. Поэтому продолжал сражаться с женщинами – с самой идеей женщин.»

Человеческие отношения вообще странны. Я имею в виду, что вот некоторое время ты – с одним человеком, ешь с ним, и спишь, и живешь, любишь его, разговариваешь, ходишь везде, а потом это прекращается. Потом наступает короткий период, когда ты ни с кем, потом приезжает другая женщина, и ты ешь уже с ней, и ебешь ее, и все это кажется таким нормальным, словно только ее и ждал, а она ждала тебя. Мне всегда не по себе в одиночестве; иногда бывает хорошо, а по себе – ни разу.»

С писателями проблема. Если то, что писатель написал, издавалось и расходилось во многих, многих экземплярах, писатель считал себя великим. Если то, что писатель писал, издавалось и продавалось средне, писатель считал себя великим. Если то, что писатель писал, издавалось и расходилось очень слабо, писатель считал себя великим. Если то, что писатель писал, вообще никогда не издавалось, и у него не было денег, чтобы напечатать это самому, то он считал себя истинно великим. Истина, однако, заключалась в том, что величия там было очень мало. Оно было почти несуществующим, невидимым. Но можете быть уверены – у худших писателей больше всего уверенности и меньше всего сомнений в себе. Как бы то ни было, писателей следовало избегать, но это почти невозможно. Они надеялись на какое-то братство, на какое-то бытие вместе. Это не имело ничего общего с писанием и никак не помогало за пишущей машинкой.»

Вот проблема с киром, подумал я, наливая себе выпить. Если случается что-то плохое, пьешь в попытках забыть; если случается что-то хорошее, пьешь, чтоб отпраздновать; если ничего не случается, пьешь, чтобы что-то произошло.»

Люди обычно намного лучше в письмах, чем в реальности. В этом смысле они очень похожи на поэтов.»

Сам я – ужасный повар. Могу только жарить стейки, хотя хорошее баранье рагу тоже делаю, особенно когда пьян. Мне нравится азартно играть со своими бараньими рагу. Я закидываю туда почти всё, и иногда мне сходит с рук.»

Если хочешь пить, пей; если хочешь ебаться, выкинь бутылку на фиг.»

Не знаю, почему, но с каждой новой женщиной всё казалось как в первый раз, почти как будто я никогда до этого с женщиной не был.»

Новогодняя ночь – еще одна погань, которую надо пережить.

...

Мне только что по телевизору пожелал «Счастливого Нового Года» местный идиот-комментатор. Не люблю, когда меня поздравляют с Новым Годом незнакомые люди. Откуда он знает, кто я такой? Может, я тот мужик, который подвесил к потолку на проводе за лодыжки свою пятилетнюю дочь, засунул ей в рот кляп и медленно кромсает на кусочки.»